Владимир Евсеевгармонист-рояльщик и замечательный рассказчик историй о своей малой родине, о земляках. Родился 15 декабря 1959 г. в селе Ериловка  Елецкого района Липецкой области. В настоящее время работает заместителем директора Московского городского союза автомобилистов по ЮВАО г. Москвы. Состоит в Союзе Казачьих Формирований России войска Донского. (подробнее об авторе здесь...)

 

На этой странице читайте рассказы Владимира Евсеева. 


 

 

Рождественские гости 

 

  На Рождественские каникулы ездил к себе на родину, в Ериловку. Встретился с односельчанами-гармонистами. Один на баяне играет, второй на чём придется… Ну, посидели, обсудили насущные вопросы, последние новости села, поиграли на гармони. Я показал им свою рояльную гармонь, которую когда-то давно приобрел у елецкого гармонного мастера Гришина Александра Тихоновича.

  Посидели еще немного, да и разошлись по домам. Был поздний вечер. Мы с женой включили телевизор. Передавали концерт. Вдруг стук в дверь. Я вышел в сенцы открыть. Смотрю - на пороге стоит сосед, Курбатов Николай Михайлович, а с ним незнакомый мне человек. «Иван, - представился он и протянул мне руку. Я пригласил посетителей пройти.  Вечерние гости степенно вошли в дом и присели на табуреты на кухне, она неподалёку от входа. Сидят, поглядывают друг на друга и молчат. Я спрашиваю: «Сосед, что случилось? Помощь, может, какая нужна?» «Нет,- говорит. - Пришел я от тебя домой и позвонил в Елец своему знакомому,  рассказал о твоей гармони. Вот человек не удержался и приехал к тебе посмотреть на гармонь. Покажи инструмент!»

    Не ближний свет ехать от Ельца до Ериловки, да ещё по темени, зимой! Вёрст 17 будет. Вот так говорят – «Охота пуще неволи»!

   Я встал, принес из комнаты мою рояльную гармонь и передал в руки вечернему гостю. При виде инструмента глаза у него загорелись. Он спросил разрешения поиграть. Я не возражал, и он, бережно поставив гармонь на колени, заиграл. Cначала тихо, словно примериваясь к инструменту, а затем, с ещё большим воодушевлением, стал прибавлять и прибавлять звуку… И  вот уже гармонь в его руках не играет, а поёт, «выговаривает»! Судя по почерку игры, человек был «на ты» с музыкальным инструментом.

   Но вот гармонь умолкла. Гость сказал: «Мастеру, который сделал эту гармонь, нужно поклониться в ноги, а гармонь эту нужно любить, как любимую женщину. Береги гармонь, уж больно хороша, не зря я приехал!» Пожал мне руку и уехал домой. Я подумал: «Есть еще энтузиасты и любители елецкой русской рояльной гармони! Значит будет жить роялка!»                                       

 

 

Владимир Евсеев, Москва – Ериловка

январь 2017

 

"Моя Советская юность" 

 

    Много лет прошло, а воспоминания, - как будто все было вчера. Сколько воды утекло, как говорили раньше старики, а теперь и сам подошел к этой черте жизни, когда вспоминаю прошлые годы.

     Воспоминания греют душу, а иногда приносят грусть, потому что сожалеешь о таких моментах, которые хотел бы сейчас изменить и прожить совсем по-другому. Но судьбу не исправишь, жизнь два раза не проживёшь.

    Вспоминаю годы отрочества, когда придёшь с "матани" под утро, часа в три-четыре, и, чтоб не беспокоить домашних, уходишь спать на сеновал. Спится в запахе разнотравья тепло. Погружаешься в такие переливы ароматов, источаемых сеном, что и просыпаться нет никакого желания. Отец встаёт рано, пора-то сенокосная! Подходит ко мне, а будить жалко. Сам был таким, но помогать больше некому, и он тихо так говорит: «Cынок, наверное уже выспался? Солнышко уже зарею начинает играть. Вставай, пора!»

Просыпаешься с неохотой, умываешься, а отец дает в руки косу, которую он еще с вечера приготовил - оттянул жало молотком, наточил так, чтоб сама косила. Останется только руками махать.

     Солнышко только начинает подниматься над горизонтом. Туман тихо стелется по низинкам. Роса на траве поблёскивает. Все живое просыпается. Птицы проснулись и поют, и щебечут, радуясь наступающему новому дню.

   Мы с отцом приходим на делянку. Он делает первый прокос в высокой, нетронутой ещё никем траве. Коса в его руках не косит, а будто жужжит, оставляя ровный уложенный ряд разнотравья. Затем вытирает косу пучком травы и присаживается на покошенный рядок. Достает кисет, в котором хранит сложенную газету и самосад. Сворачивает из газеты папироску, закуривает, и тихо, задумчиво смотрит, как я в это время "играюсь" с косой. Затем встает и, поплевав на окурок, вминает его в землю, пристраивается за мной и начинает косить ровными движениями. Поработав час вместо утренней гимнастики, он уходит домой - ему пора на работу. Он всегда говорил перед сенокосом: «Сынок, коса - это самое лучшее средство для физкультуры, когда косишь, все мышцы играют, а вот чтоб не уставать, есть особые приёмы, которые приходят с опытом».

   После ухода отца я остаюсь один и неспешно продолжаю выкашивать отведённую делянку. Заканчиваю свою работу, когда солнце уже высоко в небе. Вытираю косу травой и шагаю домой. Бабушка уже приготовила завтрак. Подкрепившись и отдохнув пару часов, иду ворошить граблями скошенное раньше и уже подсохшее сено, его к вечеру надо скопнить, то есть собрать в кучи и вязанками переносить домой.                                                    

   Горячая пора наступала, когда колосья хлебов созревали, вот тогда-то и начиналась " битва" за урожай. Как говорили "День год кормит". Для уборки привлекали и молодого и старого, для всех находилось дело. Мне тоже довелось поработать: когда был поменьше, ходил в поле ворошить сено. Повзрослев, работал на копнителе. Это прицеп, который буксирует трактор и собирает скошенное сено, делая ровные кучи. Называлась такая работа "скирдовкой". Работал на току, подгребал вороха обмолоченного зерна деревянной лопатой к веялке. Помню, как на току работала  паровая веялка, которую топили дровами и наливали воды много в паровой двигатель. Помню, как в поле трактором на гусеничном ходу  буксировали большой зерноуборочный комбайн. Был этот комбайн на больших и широких металлических колесах. Крыша у комбайна была сделана из брезента и обслуживали такой агрегат четыре человека. Название у него было "Коммунар". Интересное было время развитого социализма.

   Бывали и курьезные случаи. В осеннюю пору бригадир дал наряд одному трактористу -  вспахать небольшой земельный участок, который располагался рядом с сельским кладбищем. Звали тракториста Иван Павлов. Он был кривой на один глаз, поэтому и миросозерцание у него складывалось соответственно. И вот Иван Павлов на своем колесном тракторе поехал в ночь пахать землю. Старый трактор не был оборудован фарами, да и кабины не было, это вам не то, что современная техника. Для того, чтобы хоть что-нибудь видеть, он пригородил на решетку радиатора керосиновый фонарь. Работа спорилась, время приближалось к полуночи. Иван Павлов думал: «Ну вот, скоро закончу и пойду домой, а то все толкуют, будто ночью возле кладбища происходят разные чудеса. Но, вроде, Господь миловал!» Так подумал он и обернулся назад. Его единственный глаз от испуга перестал моргать, и всё тело его оцепенело. На плуге сзади находилось нечто непонятное. Мурашки побежали от спины к затылку, а волосы под кепкой встали дыбом. Выступил холодный пот, руки задрожали и трактор словно перестал слушаться руля и поехал в своем направлении. Иван нащупал в темноте под ногами заранее приготовленный факел и зажег его. Пламя сразу осветило все вокруг и взору открылся обыкновенный вид. Вспаханная им земля, кладбищенские кресты… И что больше всего его удивило - на плуге никого не было. Иван вздохнул и подумал: «Вот примерещится всякая нечисть!» Нажал на гашетку трактора и снова взялся за дело, но работа уже не так спорилась и время словно замедлило ход. Он пахал, но уже с опаской, часто поворачивая голову назад. Вдруг через какое-то время впереди на пашне что-то замелькало, как будто кто-то, очень большой, летал над землей! Тракторист забыв, зачем он сюда приехал, начал трактором отпугивать это чудище, и чудище пропало! Иван обрадовался. «Врешь, наших не возьмешь!» Продолжая работу, теперь он крутил головой во все стороны, контролируя обстановку. Вдруг через какое-то время, обернувшись назад, снова увидел, что на плуге сидит приведение. Опять вспыхнул факел и осветил все вокруг. На плуге действительно сидел кто-то, окутанный белой материей.

    Это было последней каплей... Иван, потеряв дар речи, соскочил с трактора и с неимоверной скоростью припустил в сторону села.

Наутро пришёл нормировщик для замера вспаханного участка и видит: трактор стоит на месте, тракториста нигде нет, земля вокруг изрыта плугом. Нормировщик кричал, шумел, но тракторист не появлялся. Что случилось? Ничего не понятно!

    Пошли к Ивану Павлову домой. Заходят в дом, а он лежит под образами в святом углу. Глаза закрыты и молчит. Его окликают, - он молчит. Потом немного погодя, узнав пришедших людей он спрашивает: «Где я? на этом свете или нет?» И вроде как вернулся из забытья. Спрашивают его, что с тобой случилось? А он всё одно твердит: «За мной приходила «баба с косой». Еле ноги унес, спасая свою душу!» Ну уж когда Иван рассказал всю историю, произошедшую с ним ночью, то все жители села смеялись над ним до коликов в животе. История эта про нечистую силу, испугавшую до полусмерти ночного тракториста, стала почти деревенским анекдотом (из воспоминаний моего отца Евсеева Виктора Филипповича)

   Это была пора моей юности. Сам удивляюсь, откуда брались силы после трудового дня еще вечером сходить на "матаню"! И ведь никто вслух не жаловался на тяжелую жизнь. Работали все и всем находилось работа, а за тунеядство привлекали к ответственности. На " матане", конечно, строились разные планы. К кому сегодня идти в "гости" в сад за яблоками или еще за чем-нибудь, чем можно поживиться. Но самым веселым занятием было ночью постучаться к кому-нибудь. Выглядело это так. Кто-нибудь брал из дома катушку ниток, иголку, гайку. В оконную раму вставляли иголку, привязывали нитку с гайкой, отходили от окна на почтительное расстояние и дёргали за нить. Гайка начинала постукивать по стеклу, словно кто в окошко стучится. Хозяева выходили на улицу и, удивлялись, видя, что никого нет. Процесс повторялся несколько раз. Тут только хозяева догадывались, что это ребятишки хулиганят. Одевался хозяин или хозяйка и гоняли нас, босоногих, до первых петухов. И мы, и они бегали с задором, от одного края села до другого. Для такого дела подходили не все, а только некоторые жители нашего или соседнего села. Ведь за такое занятие с рук нам не сходило! Жаловались нашим родителям, от которых для профилактики и чтобы показать свою строгость перед жалобщиками нам попадало. Делали это наглядно, но это нас все равно не останавливало и через какой-то промежуток времени все повторялось вновь.

   На "матанях" учились всему, перенимали опыт у старшего поколения, постигали традиции, сохраняя их. И на гармонях учились играть, вслушиваясь в переборы правильного расклада мотива наигрышей, также учились мастерству русской пляски.                   

   Свадьбы в то время в основном играли осенью, когда полностью заканчивались полевые работы. Свадьба длилась самое малое два дня. Отмечу, что не приглашенные на свадьбу односельчане вечером собирались возле дома, где была свадьба. Отец мой говорил: «Это первые гости в верхний лист. Поглазеть на свадьбу, какая она веселая или нет, кто как плясал, кто во что одет… И для того, чтоб как-то умилостивить этих гостей непрошенных, чтоб поменьше было осуждений, хозяева выносили на улицу выпивку и закуску, и все веселье переносилось на улицу. В это же время, после тоста «за здоровье и счастье молодых» все, и приглашённые, и неприглашённые пускались в пляс. Свадьба набирала свои веселые обороты.        

  Заканчиваю свой рассказ словами Ивана Бунина, который, вспоминая свою юность, написал: «...в этот вечер впервые коснулось меня сознанье, что я русский и живу в России, почувствовал ее прошлое и настоящее, ее дикие, страшные, и все же чем-то пленяющие особенности и свое кровное родство с ней».                                            

 

Владимир Евсеев, Москва – Ериловка

декабрь 2016

 

"РЖАНОЙ ХЛЕБ МОЕГО ДЕТСТВА" 

 

«На чужой каравай рот не разевай, а пораньше вставай и свой затевай». «Хлеб на столе, так и стол - престол, а хлеба ни куска – так и стол доска». «Хлеб - всему голова»… Много пословиц и поговорок придумано народом о хлебе. Ни одно застолье не обходится без него. Хлеб спасал людей от холода и голода. "Сытый голодного не разумеет" и многое другое можно написать о хлебе. Рассказ о хлебе у нас с Юрой Жарких был задуман давно, и вот наступило время, когда по договоренности с ним, каждый из нас расскажет свою историю.

Начну повествование из своего далекого детства, когда ещё дома в селе отапливались русскими печами, когда русская печь и грела, и кормила, и поила. И самое укромное и тёплое место было на печи. В ту пору была совсем другая жизнь и, мне кажется, было больше гармонии с природой. В настоящее время всё совсем по-иному. Рассказ начну с одного моего детского воспоминания. Было в то время мне лет пять или шесть, точно не скажу. Была зима. Cолнце светило ярко, но морозец был такой крепкий, что меня даже на улицу гулять не выпускали. Снега в ту зиму выпало много, намело под самую крышу. И окна были почти все заметены, только на уровне форточки была видна дорога перед домом. И вот я, взгромоздившись на подоконник, наблюдал от скуки, ожидая, что кто-нибудь пройдёт или проедет в санях на лошади.

Так, заняв позицию на подоконнике, я вдруг увидел, что возле нашего дома остановились сани с цыганами. В то время они вольно кочевали по стране и жили в таборах. Услышав скрип двери в сенцах, я быстро поменял дислокацию и забрался на печь. Родителей дома не было, а бабушка хлопотала по хозяйству во дворе. Неожиданно отворилась дверь, и в дом вбежал маленький цыганенок. Не обращая на меня никакого внимания, он схватил со стола краюху только что испечённого ржаного хлеба и присел у топки печи, протягивая к ней то одну, то другую руку и откусывая от душистого хлеба большие куски. Прошло совсем немного времени, дверь снова распахнулась, и в дом ввалился цыган. Одет он был в двубортное пальто, на голове меховая шапка и, что особенно запомнилась, - его обувка, - это черные хромовые сапоги. При входе, с левой стороны, на примосте (большая широкая скамья) стояла в ведрах вода. Цыган схватил ведро с водой и окатил цыганёнка! Тот съёжился, но от печки не отошёл, продолжал греть руки. Тогда цыган достал кнут из голенища и так огрел им цыганёнка, что тот подпрыгнул, завизжал и бросился бежать прочь из дома. Я с печи увидел, как он нырнул под полог в санях. За ним, ни слова не говоря, быстро вышел цыган и вскоре сани исчезли из моего поля зрения. В этот момент вернулась в дом бабушка и, видя, что по полу разлита вода, начала меня бранить. Я сказал: «Ба, да это не я, это цыгане в дом заходили!» Удостоверившись, что я не вру, она успокоилась и принялась наводить порядок. Вот в такую историю случилось мне попасть.

        Хлеб в нашей семье пекла бабушка. Вообще, для этого в каждом доме были свои инструменты и приспособления: ухват, или как у нас называют, «чапельник», деревянная лопата, длинная кочерга, протвини и формы разных размеров, деревянная толкушка и деревянное большое ведро, окованное металлическими обручами - ушат. Зерно для выпечки хлеба хранилось в амбаре, в большом деревянном ящике (его у нас называли «ларь»). Зерно было хорошо провеяно и просушено на солнцепеке. Доступа какой-либо живности к нему не было. Задолго до выпечки хлеба, бабушка насыпала в полотняный мешок зерно и несла его на мельницу, которая в то время ещё работала у нас в селе. Мельница славилась на всю округу своим помолом. Была она старая, деревянная, выстроенная по каким-то старинным чертежам настоящими мастерами своего дела. Жернова были вылиты из мелкой речной гальки. Работала мельница сначала от тяговой силы трактора ХТЗ первого выпуска (он был ещё на металлических колёсах с большими шипами). С появлением электричества все намного упростилось. Вместо трактора поставили электрический двигатель. Бабушка подходила к мельнику и просила помолоть зерно. Забрав муку, она  возвращалась домой. Мука хранилась в этом же мешке, подвешенном к потолку за крюк, в холодной половине дома.

      Процесс приготовления теста начинался вечером. Бабушка брала в руки сито и начинала просеивать муку (речь пойдёт о ржаном хлебе). Какое количество муки ей было нужно, она определяла сама, затем брала кипяченую тёплую воду и наливала в деревянное ведро. Высыпала муку и тихонько размешивала деревянной толкушкой, затем выливала заранее приготовленную закваску, или как у нас её называли, «гущу». Все перемешав, накрывала тряпицей и ставила возле печки в тёплое место. Тесто подходило всю ночь до самого утра. Бабушка ночью изредка вставала и проверяла, не убежало ли тесто, и какая сдоба получилась. Если в тесте пузыри были крупные, хорошо играет, - значит, оно удалась; если маленькие пузыри, значит надо чуть-чуть добавить закваски (так она говорила).

          Утром папа приносил охапку дров для растопки печи и, позавтракав, уходил на работу. Мама в это время делала домашние дела и тоже шла на работу. Мы оставались с бабушкой вдвоём. Моя задача состояла в том, чтобы помогать ей, я был у бабушки в подмастерьях. По её указанию я приносил в дом солому, затем коровьи лепешки, заранее собранные на выгоне, где пасли скот. Бабушка растапливала печь мелкими чурочками, затем в топку шли уже крупные поленья. После них пускали в дело коровьи лепёшки. Они создавали более устойчивый жар. В самом конце бабушка жгла солому, ещё больше разогревая печь. Хорошенько протопив, вычищала всю золу и подметала топку влажным веником. Моя помощь на этом заканчивалась. Я уходил на улицу, так как в доме было невыносимо жарко, и с нетерпением ждал, когда же поспеет хлеб. Бабушка в это время из деревянного ведра раскладывала тесто в металлические формы, а каравай на железный лист.Ставила в печь, закрывала заслонкой на полтора-два часа.

        В доме в это время стоял жар с запахом хлеба, который передать я не могу! Теперь этого уже давно нет, а хотелось бы почувствовать этот неповторимый запах, - запах настоящего русского хлеба! Когда хлеб был готов, бабушка доставала его из печи и покрывала влажным белым полотенцем. Спелость испечённого хлеба она проверяла, нажимая пальцем на поверхность корки. Если вмятина в хлебе выпрямлялась и исчезала, значит, он созрел и его можно подавать на стол. Первый, с хрустящей корочкой кусок, отрезала мне, макала его срезом в воду и посыпала сверху сахаром. Какое же это было наслаждение! Наверное, за всю свою жизнь я  не пробовал ничего вкуснее, а если ещё и кружку парного молока, то это было величайшее блаженство! С  таким теплом в душе я вспоминаю то далёкое, безвозвратно ушедшее время моего детства! Что было, того уже не вернуть никогда...                                             

 

Владимир Евсеев, Москва – Ериловка

май 2016

 

"ПРЕСТОЛЬНЫЙ ПРАЗДНИК" 

 

    В нашем селе Ериловка Престольный праздник празднуется 12 сентября, в честь защитника земли русской святого князя Александра Невского. По рассказам моей бабушки, Евсеевой Натальи Денисовны (в девичестве Соломинцевой), всё село готовилось к этому осеннему празднику. Прежде всего наводили порядок в домах. Белили известью стены, перетряхивали свой скарб. Готовились к встрече родственников. Народ в село съезжался со всей округи - из Ельца и окружающих сёл и деревень. Я перечислю сёла и деревеньки для памяти. Может, кто будет читать и увидит название места своего рождения, своей малой родины, своего маленького родничка, давшего энергию на всю жизнь, а это, знаете, бередит душу и наполняет тёплыми воспоминаниями сердце каждого человека. Так вот, cёла: Верхнее и Нижнее Дрезгалово, Талица (до нашествия монголо-татар это был острог, то есть небольшой городок), Черкассы, Большая Суворовка, Голиково, деревни Корытное, Трубицино, Поповка, Микулино, Колосовка, Колпаки, Сахаровка, Черкасские Дворики, Маленькая Суворовка. Все эти сёла и деревни находятся недалеко друг от друга и жители всегда общаются между собой.                       

     Но вернёмся к проведению нашего праздника. Гости собирались к вечеру накануне. Приезжали в подводах, телегах и бричках. При встрече родственники обсуждали житейские дела. Спать приезжих укладывали на пол, на свежую солому, застланную одеялами, а  самым уважаемым и почтенным возрастом гостям отводили место на печи. Рано утром, на следующий день, все принаряжались и шли в церковь к заутрене - отдать почтение Господу. Праздничное служение длилось более двух часов. По окончании службы все шли домой, чтобы основательно подкрепиться и приготовиться к праздничному действу, которое должно было начаться вскоре.

      Около двух часов пополудни на центральной площади села, возле церкви, начинали собираться жители села и гости. Народу приходило много. Все нарядные, в праздничной одежде. Мало кто оставался в этот час дома. Пели песни, плясали, веселились. Гармонисты водили МАТАНЮ по селу. Шли по улицам с разных концов села. Бабушка говорила: «По звуку и мотиву гармони, можно было узнать, где, в какой части села какой гармонист играет. Как у человека почерк, так и игра у каждого гармониста своя». 

       C центральной площади селяне расходились по домам уже под вечер, чтобы продолжить веселье за праздничным столом. Молодёжь гуляла на улице до первых петухов (благо в сентябре ночи ещё теплые), на игрищах или МАТАНЕ, где были свои потехи без пристальных и наблюдательных глаз старших.   

     Теперь, по прошествии времени, понимаю, почему девушки из нашего села выходили замуж в ближайшие сёла и деревни.

      На следующий день, после окончания праздника, гости разъезжались по домам с песнями и плясками, под развесёлую игру гармонистов.

 

    Бабушка свои воспоминания рассказывала нам с дрожью в голосе и, тем не менее, с какой-то искрой в глазах...                                                

 

Владимир Евсеев, Москва – Ериловка

октябрь 2015

 

"ЕРИЛОВСКИЙ СКЛИЗОК" 

 


       Был такой случай. Незадолго до начала Великой Отечественной войны мой родственник работал на железной дороге, проводником на поезде Елец-Москва. Состав тянул паровоз. При подъезде к станции машинист паровоза подавал звучный сигнал. Одна из железнодорожных станций, через которую следовал состав, была в селе Талица. Возле станции была коновязь (два деревянных столба с перекладиной, вкопанные в землю). К коновязи привязывали лошадей, запряжённых в сани или телегу, в зависимости от времени года. В то время автомобилей было мало, и основным видом транспорта был гужевой. К прибытию поезда на железнодорожную станцию всегда приезжало много народу. Кто-то кого- то встречал, а кто-то провожал.

    И вот мой родственник возвратился из Москвы. Приехал погостить в родное село Ериловка, да не один, а со своим товарищем. Приехали они к деду, Евсееву Осипу Ермолаевичу.

     Дед был почтенный, уже в возрасте. Насколько я его помню, (а тогда ему было под девяносто лет!), он был как замороженный, что в молодости, что в старости. Густая шевелюра к почтенным годам только изменила цвет на белый, и, что запомнилось мне, - это широкая борода, как у нас говаривали  - "лопатой". Выглядел он, словно русский былинный богатырь.

       В молодости он и его брат Гаврила Ермолаевич были статейными бойцами на кулачных боях, которые проходили зимой на льду реки Быстрая Сосна. Кулачные бои проходили перед какими-либо зимними праздниками. Здесь имело место быть и русским пляскам под весёлую игру гармонистов, коих в то время было немало. К кулачным боям готовились задолго до их начала. Тренировки проходили на местном подворье. Кололи дрова, вывозили снег со двора, а снега в то время были глубокие, в иной год выпадало более полутора метров. Много повседневной тяжёлой работы было сопряжено с крестьянским укладом жизни.

     Осип Ермолаевич рассказывал нам, детям, о кулачных боях, об их правилах, а мы слушали, разинув рты. «Перво-наперво, - говорил он, -  в руках лишнего не держать, и лежачего не бить!». Всегда бойцы с ериловской стороны увереннее чувствовали себя, если присутствовали два брата - Осип Ермолаевич и и Гаврила Ермолаевич. Перед боем бойцы раздевались до пояса, на руки надевали рукавицы, а на голову шапку на ватной подстёжке, сшитую из овчины…

 

      Отклоняясь чуть от темы, расскажу один случай, который мне поведала мне моя бабушка.

       "Было это до революции. Жила в нашем селе девушка. Жили бедно. Семья была большая. Девушка была на выданьи, то есть была уже взрослой. Посватались к ней из зажиточной семьи, а жених был инвалидом с детства. Сам он передвигаться не мог. Родители его возили на деревянной тачке. Пришло время, сыграли свадьбу, обвенчались и отдали её замуж за нелюбимого человека. Родители девушки сказали:  «Выходи замуж, у нас и так много ртов, которых надо кормить!» Смирилась она, и против воли родителей не пошла. Так она и возила на тачке своего нелюбимого мужа на все праздники и торжества. Девка была дородная. Широкая в кости и очень статная. Как говорят, «кровь с молоком». Видно, всё это ей надоело, она пришла к настоятелю храма и попросила его, чтоб он её развенчал, или она на себя наложит руки. Священник ответил: «Я не против, но нужно спросить разрешения у общества».

          На один из зимних праздников на реке перед кулачным боем собралось много народа со всей округи. Женщина вышла в круг поклонилась в пояс и попросила то, что просила у священника - развенчать её с нелюбимым мужем. Из толпы вышел старый человек. Толи в правду, толи смеха ради сказал: «Мы даём согласие, при условии, что ты в честной борьбе один-на-один победишь выставленного нами кулачного бойца». Женщина неожиданно согласилась. Начался бой. Она изловчилась и с такой силой ударила бойца кулаком в грудь, что тот сразу упал и кубарем покатился в снег. Даже нательный серебряный крест вмялся в мужскую грудь. После кулачного боя просьбу её выполнили, развенчали их с мужем в церкви.

       Собрала она свои пожитки, вышла за околицу села, поклонилась людям, которые пришли проводить её, и ушла навсегда из нашего села. Больше о ней никто ничего не слышал." В числе провожающих была моя бабушка.

 

        Но вернёмся к моему родственнику. Приехали они на станцию Талица и пешком пришли в село Ериловка, к деду. Гостям были рады. Быстро накрыли стол, выпили с дороги, закусили. Родственник хорошо играл на рояльной гармони. Когда он играл, товарищ все время удивлялся невиданной ему доселе гармони и тому, как можно так играть левой рукой и делать разные выкрутасы. На следующий день товарищ засобирался домой. Родственник попросил деда отвезти его на станцию. Запрягли в телегу лошадь, положили чемодан и дед  вместе с товарищем отправился в путь. По дороге ехали и разговаривали обо всём, зашёл разговор и о кулачных боях. Товарищ и похвалился деду: «Знаешь, как я бью?! Против моего удара ни один человек не устоит!» До станции оставалось недалеко. Осип Ермолаевич остановил лошадь и говорит: «Знаешь, есть такой удар, называется «ериловский склизок». Всем ударам удар, ты, наверное, такой не знаешь! Хочешь узнать, - покажу!» Слез дед с телеги и говорит: «Ну, бей первым!» Товарищ отвечает: «Ты ж старый, я боюсь тебя зашибить!» Дед ему: «Выдержу, не боись!». На том и порешили. Товарищ ударил деда в грудь, тот поморщился и покачнулся от удара, но на ногах устоял. «Хороший удар, - сказал дед, - очень сильный! Теперь моя очередь!» И ударил московского гостя!.. Тот упал навзничь на землю. Очухался, вскочил и забегал вокруг повозки. Остановился возле деда, не поймёт, что с ним произошло, куда и зачем он ехал! Дед ему: «Постой! - и суёт ему в руки чемодан, махнув рукой в сторону станции, - «Беги туда!» И гость вприпрыжку побежал в указанном направлении, не задавая лишних вопросов! Дед перекрестился и про себя подумал: «Слава Богу, ударил вполсилы, а то бы не миновать беды...»

                                                  

Записано из воспоминаний моей бабушки Евсеевой (в девичестве Соломинцевой) Натальи Денисовны и внука Осипа Ермолаевича - Кирьянова Александра Петровича.

 

Владимир Евсеев, Москва – Ериловка

декабрь 2015

 

"МАТАНЯ ПО-МОСКОВСКИ" 

 

   В 80-х, после службы в рядах Советской Армии, я трудился в Москве на автозаводе Ленинского комсомола, который выпускал тогда легковые малолитражки, а точнее работал начальником колонны в Строительном управлении механизации. Коллектив в основном состоял из водителей, механизаторов и крановщиков. Все были как на подбор, с небольшим "разбегом в возрасте", из разных областей и республик  нашей необъятной многонациональной Родины. В то время это был Союз Советских Социалистических Республик.

    Вспоминаю то время с уважением и теплотой, потому как трудились, не считаясь с личным временем. Особенно выдавались трудные денёчки, когда руководство собиралось рапортовать в ознаменование какого-либо праздника о досрочной сдаче объекта. Тут были и награды, и денежные вознаграждения в виде премиальных. Нашу организацию всегда чествовали осенью, на День строителя. Особо отличившимся выдавали ключи от новых квартир. В то время жильё работникам давали бесплатно, а вот купить обстановку и благоустроить квартиру, - это уже была проблема, но как говориться и из этой ситуации находили выход. Люди были другие, более приспособленные к преодолению жизненных проблем.

    При всей этой "разнопёрости" рабочего коллектива, встречались настоящие самородки, которые виртуозно владели музыкальными инструментами, пели, плясали… Был у меня в подчинении один водитель, Ерохин Пётр, уроженец Орловской области. К сожалению, сегодня его уже нет. Вспоминаю его всегда с улыбкой. Наверное, он никогда не унывал. Раз был такой случай. Перед первомайскими праздниками мужики возвратились со строительных объектов. Я был ответственным в автохозяйстве. Подходят ко мне ребята и говорят: «Владимир Викторович! разреши нам сегодня чуть задержаться на работе и отметить день рождения нашего товарища!» Я не стал возражать, сказал, что разрешаю, но только не до "полного счастья", мол, с выпивкой знайте меру. Не мог отказать. Я ведь тоже не сразу стал руководителем, вышел из рабочей среды. И водителем потрудился в своё время. Только ведь как говорят в народе: «Одной бутылки для застолья много не бывает».

     Находясь у себя в кабинете, слышал разудалую игру Петра на гармошке, а про себя подумал: «Пусть веселятся, спиртное закончится - разойдутся по домам». Дежурным механиком на выездных воротах был военный пенсионер, как его звали, я не помню, но суть не в том. У него был автомобиль марки «Запорожец ЗАЗ-968», как в народе именовали «Запор». И вот когда у моих мужиков закончилось спиртное, они сначала приуныли, а потом подошли к дежурному механику и упросили его съездить на своём Запорожце в магазин за бутылкой. Он сказал: «Я согласен, но один не поеду! Поедемте все вместе!» А было их шесть человек,  вместе с Петрухиной гармошкой. Загрузились они в автомобиль и поехали, по дороге играя на гармошке и горлопаня песни.

      На следующий день приехал ко мне госавтоинспектор. Он раньше в нашей организации работал водителем, а затем по комсомольской путёвке был направлен на работу в ГАИ г. Москвы. «Владимир,- говорит он, - тебе не рассказывали твои орлы, как я их вчера вечером задержал?» «Нет, ничего не говорили». Ну, слушай: «Стою я на посту и вижу: едет "Запорожец", плотно набитый людьми, да ещё и на гармошке в нём умудряются играть. Останавливаю. Моему удивлению нет предела -  из автомобиля выбралось шесть человек! Как они там поместились, - ума не приложу! Хозяину "Запорожца" говорю: «Отпущу, и штраф не буду выписывать в том случае, если вы снова загрузитесь в автомобиль тем же составом!» Начали они забиваться - не получается у них, для одного не хватает места! Три попытки они сделали - ничего не получилось! В конце-концов Ерохин Пётр предложил мне такой вариант: «А давай мы Вам спляшем и частушки матерные споём!» Я сказал: «Попробуйте, только от меня в сторонку отойдите!» Отошли они в сторону, образовали круг и давай плясать! Плясали и пели частушки мужики от души, так, что какой-нибудь русский народный ансамбль их задору мог позавидовать! Смотрю - прохожие вокруг стали собираться, ну, думаю, пусть пляшут. Хозяина "Запорожца" я опустил без штрафа. Как говорится – «Уговор дороже денег», а сам сел в автомобиль и уехал дальше контролировать район».

 

Владимир Евсеев, Москва – Ериловка

лето 2015

 

"АЙ ДА СВАТ!" 

 

         Интересная история произошла в начале января 1976 года. Отпраздновали наступление Нового года. Год сулил быть хорошим по всем приметам. Моя двоюродная сестра вышла замуж, за парня, проживавшего в селе Талица. Всё шло своим чередом: свадьбу сыграли в доме жениха с размахом, на широкую ногу. Отказа ни в чём не было. Столы ломились от разных закусок. Гостей с обеих сторон было много. В доме жениха имелось даже пианино, что в то время было не каждому по карману. В общем, свадьба  удалась на славу.

      Молодые собирались жить в Москве, так как сестра проживала там. По старинному обычаю, после свадьбы праздновали "обнедельку", то-есть неделю, совместно прожитую молодыми. Решили эту "обнедельку" отпраздновать в селе Ериловка, в доме бабушки невесты. Добираться из Талицы до Ериловки гости жениха решили в кузове бортового автомобиля. Погода на улице была благодатная. Светило яркое солнце, но мороз пробирал до костей, но предвкушая грандиозное застолье, никто не усомнился в том, что лучше ехать, чем идти пять километров пешком.

       Отец жениха хорошо играл на рояльной гармони, хотя у него на правой руке не было указательного пальца, но он ухитрялся всё равно выделывать выкрутасы и довольно-таки неплохие, играя местные наигрыши. Для того, чтобы ему было в дороге тепло, на голову ему поверх шапки повязали пуховый платок, а на плечи поверх пальто накинули шаль. Вот в такой праздничный наряд обряхали гармониста и он, прихватив  с собой гармонь, уселся в кузов автомобиля с остальными гостями. Наконец вся эта "гвардия" двинулась в путь. А путь лежал через село Черкассы. Заехав в село, остановились возле магазина. Зачем? История умалчивает, но суть не в том. Зайдя в магазин, один из гостей что-то не поделил с одним из местных жителей. Вышли на улицу, началась драка. Гармонист, он же отец жениха, видя такую картину, в полном своём одеянии выпрыгнул из кузова и тоже вступил в рукопашную. Да так ловко отметелил обидчиков, что они не смогли разобрать, от кого они получили затрещины, - толи от мужика, толи от женщины. После рукопашной гармонист забрался в кузов автомобиля и сказал: «Я что во время войны, зря служил в полковой разведке? Да я таких "орлов" пачками водил через линию фронта!».

        Прошло время, и как-то повстречавшись с моим отцом, один из обидчиков спрашивает: «Филиппыч, ты не знаешь в Талице бабу, которая играет на гармони? Уж больно ловка, на что я мастер кулаками помахать, а эта спрыгнула с кузова и такую оплеуху мне съездила, что я и опомниться не успел!» Отец мой ухмыльнулся и сказал: «Нет, не знаю!» А про себя подумал: «Ай да сват!»

 

Владимир Евсеев, Москва – Ериловка

май 2015

 

СВАДЕБНЫЙ КВАСОК. 

 

        Был яркий осенний день. Осень постепенно вступала в свои права. Листья на деревьях стали покрываться багрянцем. Лето прошло, но сентябрьские дни ещё радовали своим теплом. Был второй день свадьбы моей родственницы. Играли в Орловской области.

       Гостей везли на бортовом автомобиле, специально оборудованном для перевозки людей. Водитель был степенным человеком, звали его Павлов Пётр Андриянович. Гармониста для игры на свадьбе договорились взять с нашего села, но он по причине недомогания не смог поехать с нами на свадьбу. Родственники сказали: «Ничего страшного, туда доедем, а там у сватов свой имеется!». На этом и порешили. Залезли в кузов и поехали.

     Перед отъездом, чтоб легче была дорога, мужики усугубили первака, самогона первого выгона, который всегда отличается своей крепостью, то есть содержанием повышенного процента спирта. Ехали и пели дорогой песни, но под "сухую", то есть без гармони.

       Приехав в село, где жил жених, выгрузились. И пошло-поехало!  Сваха старалась, были соблюдены все обычаи и обряды нашего края. Тут дошло дело и до гармониста. Услышав его игру на "хромке", гости приуныли. Играл-то он конечно добротно,  умело выводя переборы, но вот душевной искорки не было. Я ничего не могу сказать плохого, но как-то всё не так, не по-нашему.

      Начали думать, что же делать? Пётр Андриянович и говорит: «Сейчас исправим!». Сел на свой автомобиль и уехал.

      Отсутствовал он около двух часов. Наконец приехал и привёз гармониста, нашего родственника Ивана Фёдоровича, который жил в Ельце, в Засосненском  районе. На свадьбу-то его пригласили, но по уважительным причинам он не смог приехать сам. Достал Иван Фёдорович свою рояльную гармонь чёрного цвета. Гармонь вся сияла, как крыло ворона, с отливом стального оттенка. Поставил на колени её, продел руки в ремешки, потихоньку перебрал клавиши пальцами и вдруг выдал настоящий перебор елецкой матани! Тут  началось веселье и пошло всё и ладно, и складно!

     Гости плясали до самого вечера. Как-то незаметно прошёл день, и пора было собираться домой. Выпито всего было много. Один из родственников, Александр Петрович, перед самым отъездом и говорит сватам: «Уж больно квас ржаной у вас вкусный, не угостите в дорожку?» Сваха, чтоб не ударить в грязь лицом, оставшийся на донышке ведра квас вперемешку с гущей (закваской) развела холодной водой и угостила Александра Петровича, и, мало того, в дорогу и другим гостям налила трёхлитровую банку, чтоб в пути не мучила жажда.

      Загрузившись в кузов автомобиля, под удалую игру гармониста, двинулись на родную сторонку. Проехали несколько километров. Настроение – лучше некуда, песни поём. Вдруг моя тётя, Александра Филипповна, срывается с места, подбегает к кабине водителя и с криками: «Андрияныч! Остановись! Андрияныч! Остановись!!!» начинает дубасить по крыше с такой силой, будто случилось что-то непоправимое. Андрияныч притормозил на обочине дороги. Открылась дверь кабины, он выглянул в недоумении: «Шурка, что случилось?! Орёшь, как будто рожать собралась!» Она в ответ: «Хуже!», и в этот момент выпрыгивает из кузова автомобиля словно десантник, не касаясь края бортов, бросается в сторону придорожных зарослей, только юбка развивается, как флаг на ветру. Любитель кваса Александр Петрович притих, предчувствуя недоброе, сидит молча, напыжившись как воробей в зимнюю стужу, ухватившись при этом за край  деревянной скамьи, но квас оказался сильнее его и взял своё. Александр Петрович издал невообразимый рык, и, недолго думая, перескочил через борт и побежал в противоположную сторону, тоже в придорожные заросли. За ними поспешили и другие гости, которые утолили жажду свадебным кваском. Женщины - направо, мужики - налево.

       Так мы и ехали домой, то останавливаясь, то снова продолжая путь. В родное село прибыли затемно, и как только въехали, все попрыгали из кузова автомобиля и бросились по домам.

     Водитель Пётр Андриянович достал бутылку самогона, посмотрел на неё и с сожалением произнёс: «Да уж, хорош квас у сватов, так что даже выпить не с кем!»

       Долго потом вспоминали этот случай и смеялись, какой хороший квас был на свадьбе.

  

Владимир Евсеев, Москва – Ериловка

апрель 2015

 

УДИВИТЕЛЬНЫЙ КОНЦЕРТ. 

 

        Жил в моём родном селе Ериловка Евсеев Анатолий Ильич, 1930 года рождения, «годок» (ровесник) моего отца. Работал он машинистом экскаватора в Голиковском каменном карьере. Карьер специализировался на добыче известкового камня и переработке его в щебень разных фракций. Мне тоже довелось начинать свою трудовую деятельность водителем в этом карьере. Анатолий Ильич был личностью незаурядной. Шутки он понимал конечно, но многое  в жизни воспринимал всерьёз, принимая, как говорится, за "чистую монету".

        Доводился мне Анатолий Ильич родственником, он и учил меня познавать азы музыки. Не зная нотной грамоты, он обладал изумительным слухом. Играя на гармони или баяне, Анатолий Ильич всегда сравнивал звуки инструмента с пением птиц, и говорил: «Слушайте природу, она научит тому, чему не смогу научить я». Слух, наверное, у него был развит как компенсация плохому зрению. Но музыкантом он был, как говорится, от Бога. Встречаются такие самородки в русских селениях. Удивительно, что играл он на музыкальных инструментах для себя. По свадьбам играть Анатолий Ильич не ходил, в общественных мероприятиях участвовал мало, почему-то стеснялся. 

         Расскажу историю, которой поделился со мной его ученик, из более старшего поколения, Николай Петрович. Однажды (было начало лета)  пришёл он к своему учителю за очередными уроками постижения музыки, а Анатолий Ильич ему и говорит: «Николай, а давай удивим всех!» И, знаете, удивили всю округу!

 В округе у нас, по двум берегам реки Быстрая Сосна, на небольшом расстоянии друг от друга, расположены сразу пять сёл: Талица, Черкассы, Ериловка, Большая Суворовка, Голиково и ещё две небольшие деревушки - Колосовка и Поповка. 

           Вот что сделали наши музыканты. Прихватив с собой гармонь и баян... (Кстати, сделаю маленькое отступление. Елецкую рояльную гармонь в нашей местности называют «русской», и плясать, и петь частушки предпочитают под неё.) Но вернёмся к продолжению рассказа.

        …Прихватив с собой гармонь и баян, тёплым летним вечером они спустились на берег реки Быстрая Сосна. У Анатолия Ильича была деревянная лодка-плоскодонка, таких много было раньше в сёлах. Сели они в лодку и пошли на вёслах вверх по течению. Доплыли до моста, соединяющего два села, Черкассы и Талица. Дождались наступления темноты, а в это время года по вечерам начинают выводить свои немыслимые концертные трели соловьи. Зазвучали первые соловьиные переливы и наши гармонисты выплыли на середину реки и заиграли потихоньку. А тихим тёплым июньским вечером негромкие звуки над водой разносятся далеко-далеко...

       Так вот и плыли они по течению не спеша, будоража души земляков своей игрой в созвучии с соловьиными трелями. Долго ещё потом люди в округе вспоминали тот летний тёплый вечер, который заставил кого-то вспомнить молодость и даже чуть всплакнуть о пролетевшем времени, а кого-то вспомнить свою "зазнобу",  живущую где-то рядом, а может и вдалеке… 

       Вот такая история. Анатолия Ильича уже нет в живых (Царствие ему Небесное!), а Николай Петрович живёт в Липецке. Иногда мы встречаемся на малой Родине, в родном селе Ериловка. Встречи у нас проходят в добрых душевных воспоминаниях, и всегда с баяном и рояльной гармонью.

  

Владимир Евсеев, Москва – Ериловка

февраль 2015

Река Быстрая Сосна  в районе сёл Ериловка и Черкассы
Река Быстрая Сосна в районе сёл Ериловка и Черкассы

 

"СЛУЧАЙ НА ТРОИЦУ. ВОЗВРАЩЕНИЕ С "МАТАНИ". 

(рассказ в двух частях по воспоминаниям бабушки и отца)

 

Начинаю своё повествование воспоминаниями моей бабушки Евсеевой  Натальи Денисовной (в девичестве Соломенцевой), 1899 года рождения, уроженки села Ериловка. Шёл 1924 год. Был канун праздника Святой Троицы. День прошёл в суете - все готовились к торжествам. Построили новой мост, соединивший  два села - Большая Суворовка и Ериловка. Открытие моста приурочили ко Дню Святой Троицы. Мост был давней мечтой жителей Суворовки, ведь они жили вроде бы рядом, через речку Быстрая Сосна, а на самом деле, как раньше говорили, «на отшибе». Новый мост сокращал  дорогу  до Ельца и создавал множество удобств для сельчан. По приглашению в гости одной стороне приходилось переправляться на лодке на другую сторону реки. Быстрая Сосна  в то время была совсем другой, более полноводной и широкой.

И вот настал долгожданный час начала праздника. Служителей церкви не пригласили. Видимо, «по причине борьбы с религиозными пережитками». Народу с обеих сторон моста собралось очень много. В то время в Ериловке насчитывалось более 1200 дворов, а в Большой Суворовке было чуть больше. Семьи в ту пору были большие. К примеру, у моего прадеда, Соломенцева  Дениса Гавриловича, было девять детей и все девчонки, а землю пахотную одну десятину выделяли только на мужчин, согласно царского указа. Можете себе представить, как тяжело жилось мужику. В этот праздничный день все были нарядно одеты, пели песни и плясали под гармонь. Праздник набирал силу и мощь, веселье было в разгаре. И вот с плясками народ двинулся с обеих берегов реки к центру моста. И произошло то, чего никто не ожидал. Мост накренился и рухнул в воду, быстрое течение подхватило и понесло обломки моста и людей. Началась паника и крики о помощи. Погибло очень много народу. Бабушка рассказывала, что утопленников потом искали  с помощью чудотворной иконы, написанной на деревянной доске. От места гибели людей с лодки пускали икону по течению и плыли за ней. Где икона притапливалась, туда забрасывали сеть и вытаскивали утопленника. Чудом спасся младенец. Он был завёрнут в одеяло, и течение его прибило к берегу. Спасённым малышом оказался Ваня Евсеев, впоследствии Иван Андреевич Евсеев, фронтовик, участник Великой Отечественной Войны, уважаемый человек. Он один из числа жителей села Ериловка прошёл всю войну и вернулся домой и после войны трудился сначала в колхозе «Третий год пятилетки», работал трактористом, а затем в совхозе «Чибисовский», имел несколько правительственных наград. Его, конечно, сегодня с нами уже нет. Тот злополучный  мост больше не восстанавливали, видно очень тяжёлый отпечаток он оставил в памяти людей

        На «матаню», конечно,  ребята добирались друг к  другу, пользуясь старым способом, - на лодке. Был очень забавный случай, о котором хочу рассказать. Мне его рассказывал отец, Евсеев Виктор Филиппович, 1930 года рождения. Было это через три или четыре года после окончания войны, тёплым летним вечером. Собрались они в Большую Суворовку  на «матаню»,  всего  человек шесть вместе с гармонистом. Нашли перевозчика на «ту сторону». Их, конечно, перевезли, но лодку им не оставили. Ребята решили, что переедут обратно старым, испытанным способом, а способ этот вот какой. Взяв с собой пару увесистых камней, они подходили к берегу, где были пришвартованы лодки и сбивали камнями запор (замок), садились в лодку и преспокойно перебирались на другой берег. Это проделывалось неоднократно. Утром на берег реки приходил хозяин. Увидав, что лодки на месте нет, а она находится на том берегу, ему приходилось перебираться вплавь на другой берег и возвращать лодку на прежнее место. Представьте себе, каково пожилому человеку утром лезть в воду. Кто не испытывал этого ощущения, тот не поймёт, но удовольствие, скажу я вам, не из-приятных. И, наверное, это действо, неоднократно повторяющееся, любого человека выведет из состояния равновесия.

        И вот наши «страдальцы»  возвращаются домой с «матани» под «страдания» гармони, подходят к берегу реки, прихватив с собой два камня, и видят: лодка стоит на месте и даже не привязана! Они были, конечно, очень удивлены и подумали, что дед по рассеяности забыл её «примкнуть». Сев в лодку, оттолкнулись от берега и поплыли. Гармонист по-прежнему играл «страдания», что-то невнятное бормоча себе под нос. И тут из прибрежных кустов вылез дед, хозяин лодки. В одной руке он держал конец длинной верёвки, другой конец которой был прибит к днищу лодки, а в другой руке сжимал «цыганский» кнут, сплетённый из кожи животных. Дед заорал истошным криком, в голосе даже прослушивалась нота восторга. «Ну что, мерзавцы, попались?!» Первый удар кнута настиг гармониста. От удара у него из рук выпала гармонь и он вместо страдальческих песен заорал благим криком: «Мама!..»  Дед тем временем тянул верёвку на себя, подтягивая лодку к берегу. В лодке все затихли. Дед сделал кнутом второй замах. Кому достался второй удар, разобрать было сложно, но душераздирающий вопль  разнёсся в вечерней тишине над речной гладью реки. Дед не выпускал из рук верёвку, и когда в третий раз удар кнута достиг цели, то потерпевший выпрыгнул из лодки, ну метров так  на «шесть или семь», тем самым перекрыв мировой рекорд по прыжкам с места. За ним в воду последовали и остальные. Преодолевая течение реки, перебрались на свой родной берег.

     Для улаживания конфликтной ситуации, на другой день вся эта «гвардия» пошла на перемирие к деду, прихватив с  собой бутылку самогона. Сошлись вот на чём: дед не будет  пристёгивать лодку, но с условием, чтоб лодка утром стояла на прежнем месте, так как ему утром нужно «трясти», то есть проверять «нырёды», или, как их ещё называют, «верши».

       Ребята с тех пор пользовались лодкой. Переплыв на ней всей командой на свой берег, один из них - (по жребию!) - перегонял лодку обратно, к деду, и назад возвращался уже вплавь. 

        Вот такие короткие истории из жизни.

 

Владимир Евсеев, Москва – Ериловка

февраль 2015

Село Большая Суворовка. Вид с возвышенности "Мухин бугор" у реки Быстрая Сосна.
Село Большая Суворовка. Вид с возвышенности "Мухин бугор" у реки Быстрая Сосна.

 

"О РЫБАЛКЕ И РОЯЛКЕ"

(воспоминание детства)

 

Хочу рассказать простую историю из своего детства. Время было совсем другим, да и люди, на мой взгляд, были проще, не было озлобленности, которая присутствует сейчас. Трудились все, каждый на своём поприще, да и закон был таким, что за тунеядство привлекали к ответственности. В настоящее время этого нет, а раньше на кусок хлеба, кто как мог, так и зарабатывал. Ну, это всё воспоминания в сравнении с сегодняшним днём.

В детстве любимым занятием у нас, мальчишек, была рыбалка. Ловили пескарей поллитровыми банками. Это особый способ рыбной ловли на стремнине реки Быстрая Сосна.  Рыбы в нашей реке всегда было в достатке, потому что за рекой следили, восстанавливали плотины после весеннего половодья. По берегам реки в зимний период вырубали кусты ивовых деревьев. После рубки и определённой обработки из ивовых прутьев плели нырёды  или верши, корзины, лукошки, которые широко использовали в домашнем хозяйстве. Всё шло в дело. Старшее поколение было строже, браконьерствовать и хулиганить на реке не дозволялось, так как река кормила, да и снастей таких как электроудочка не было. 

Но рассказ вовсе не об этом, а о том,  как мы, мальчуганы, зарабатывали себе конфеты собственным трудом, совмещая приятное с полезным. Проводя много времени на реке, мы не только купались и ловили рыбу, но ещё и "промышляли" ловлей речных ракушек, которые в большом количестве водились на дне реки. Их впоследствии мы меняли на конфеты. 

На берегу реки жил мастер рояльных гармоней Самойлов Василий Николаевич, 1895 года рождения. Семью их по двору у нас их называли «Гречкины». Я хорошо помню его. Ему в то время было около 70 лет. Старик практически всегда ходил в кожаном нагрудном фартуке. Руки постоянно чем-то были заняты, человек он был такой, что не мог сидеть просто так, без дела. В селе к их семье относились с почтением и уважением, так как каждый мог обратиться к ним за любой помощью и получить  её. 

Вот ему-то, Василию Николаевичу, мы и приносили добытые на реке ракушки. Десяток ракушек мы меняли на одну конфету "подушечку". Раньше такие конфеты продавали в магазине, напоминали они форму подушки в миниатюре.  Были эти конфеты-карамельки, обсыпанные сверху какао-порошком с сахаром, а внутренней начинкой в них было повидло. Стоили они девяносто копеек за один килограмм. При удачном обмене у нас, мальчуганов, радости было "через край".  Ведь эти сладости  были заработаны собственным трудом. Ракушки старик пускал в дело. Одной каплей уксуса он заставлял ракушку раскрыться. Внутреннее содержание шло на прокорм домашней птице, а створки с внутренней стороны, покрытые перламутром, он пристально разглядывал. То, что ему подходило, откладывал в сторону. Затем доставал квадратную металлическую ёмкость с невысокими бортиками. На дно клал лист стекла, заранее вырезанный по размерам посудины. Поверх стекла раскладывал створки ракушек и накрывал вторым стеклом. Сверху придавливал грузом и внутрь ёмкости наливал уксус. Через некоторое время створки ракушки распрямлялись и становились совсем плоскими. Потом распрямлённые ракушки промывались в воде и подсыхали. В мастерской Василия Николаевича стоял станок, по окружности" бегала" струна, которой он и распиливал ракушки. Станок в действие проводился с помощью ножной педали. Ракушка распиливалась струной на определённые куски, из которых, как в мозаике, составлялся задуманный рисунок. Семейным знаком был цветок тюльпана. Об этом я узнал по прошествии многих лет в разговоре с Самойловым Анатолием Васильевичем, сыном мастера. Он был по жизни моим учителем и наставником. Ну, это уже совсем другая история.

При первом взгляде на инкрустацию, сразу ничего не было видно и понятно, а под определённым углом преломления света просматривался рисунок. Делалось это богатое убранство под заказ на очень дорогие гармони. Одну такую рояльную гармонь я видел, больше такой красоты не встречал.  Много ещё секретов изготовления гармоней мы не знаем, ушли мастера и унесли их с собой.  

 Свой короткий рассказ хочу закончить словами русской поговорки, которые сказал на одной из съёмок Николай Афанасьевич Матюхин: «Имеючи не бережём, потерявши плачем...»

 

Владимир Евсеев, Москва – Ериловка

январь 2015

Это моё село Ериловка..Вдали, слева, с.Черкассы, выше д.Колосовка, правее с.Талица,а выше д.Поповка
Это моё село Ериловка..Вдали, слева, с.Черкассы, выше д.Колосовка, правее с.Талица,а выше д.Поповка

ГАРМОНИСТ НА СВАДЬБЕ

 

Вспоминаю о значимости роли гармони и гармониста в сельской жизни в недалёком прошлом. В связи с этим хочу рассказать о подготовке к свадьбе и её проведении в сёлах окрестностей Ельца. Это совсем не то, что проводят сейчас с тамадой, разными развлечениями, конкурсами. Нынешние свадьбы сродни театрализованному представлению с участием гостей.

  Я же хочу поведать о старых традициях, которые помню с детства.Может это кому интересно, а может и нет, но расскажу, что сам видел и помню. Раньше молодёжь вечерами, после окончания летнего трудового дня, собиралась на «матаню» или «игрища», где не последнюю роль отводилась гармонисту со своим музыкальным инструментом, который «водил матаню». Его уважали, по нему "сохло" большинство девчонок. На «матане» были предпочтения таким играм, где девушка и парень могли свободно и без стеснения взяться за руки, что-то сказать друг другу. Но самое главное - были свои строгие порядки, и никому не было дозволено обидеть девушку. Если вдруг это случалось, то обидчику устраивали такую «трёпку», что тому мало не казалось!

   Всё это было в прошлом, как подтверждает ныне здравствующий гармонист из села Отскочное Арзамасцев Павел Иванович.

   После встреч на «матане», если парню приглянулась девушка, засылали сватов, так сказать проводились смотрины.

   Вспоминаю своего отца, Евсеева Виктора Филипповича. Человек он был неординарный. За словом в карман не лез, да и рассказчик он был отменный. Рассказывая какую либо историю из жизни, преподносил её так, что все слушатели смеялись до «боли в животе». И вот однажды, благодаря своему умению вставить нужное словечко, да в тему, он чуть не сорвал сватовство родственницы. Пришли  сваты жениха. Сваха начала расхваливать достоинства жениха, какой он хороший да пригожий и, чуть замешкавшись, замолчала. И тут мой отец возьми и скажи: «Cпасибо вашему гуру, что взял нашу дуру!» Все присутствующие смутились и стали возмущённо переговариваться: «Как мол, так? что за дела!? какую ещё дуру?!» А отец продолжал: «Да вы не переживайте, гости дорогие! Судя по вашей одежде и виду вы не богатые и ваш гурей под стать, он ещё дурней!» Здесь дело чуть до драки не дошло!

Выручил гармонист, Аристов Александр Иванович (по двору "Горох"), ныне здравствующий балагур и весельчак из села Голиково. У него и сейчас на доме вывеска висит «ул. Красная площадь дом 1». Он запел частушку про всех гостей, какие они "хорошие". Этим всё и сгладил. Накал страстей улёгся и дело пошло своим чередом.

   Первостепенную роль на сватовстве играла сваха, которая хорошо знала весь порядок ведения и соблюдения обычаев и обрядов в данной местности. Были такие люди в почёте и знали себе цену. Если сватовство проходило удачно, то родственники жениха платили свахе вознаграждение, которое заранее оговаривалось. Гармонисту во время сватовства тоже отводилась немаловажная роль. Он должен был украсить удачное мероприятие своей игрой, поднимал настроение, а после застолья побуждал всех пускаться в пляс, что делало  всех более сближенными и покладистыми для завершения начатого дела.

    После сватовства, свадьбу обычно назначали на один из осенних праздников, после уборки урожая с полей. За неделю до свадьбы с песнями и плясками под гармонь, жених ехал к невесте за "постелью", где снова в торжественной обстановке проговаривался окончательный договор о проведении свадьбы, а затем была гулянка. Невеста раскрывала свои способности угощать гостей, показывая всем, какая из неё в будущем будет хозяйка. Но к гостям она не выходила. За неё всё выносили родственники.

    Первый день свадьбы праздновали у жениха. После регистрации брака молодых встречали родители во дворе дома жениха. Над головами растягивали расшитое полотенце, которое обозначало как бы «врата в новую совместную жизнь». После прохождения этих «ворот», молодых осыпали зерном и мелкими монетами, чтоб жизнь была в достатке, то есть как у нас говорили: «ПОЛНА ЧАША». У порога дома встречал отец с иконой в руках, а у матери в руках был каравай. После благословления отец отдавал икону сыну. Молодожёны кусали каравай - кто больше откусит, тот и в доме будет верховодить, то есть будет главой семейства. После этого обряда молодым связывали полотенцем руки. Правую руку жениха связывали с левой рукой невесты, чтоб по жизни шли рука об руку. Затем заводили в дом и сажали за свадебный стол в "красный угол", то есть на самое почётное место. Перед женихом ставили вино, а невесте вручали поднос с двумя рюмками. Свидетели жениха и невесты сидели рядом с молодыми. Свидетеля жениха сажали рядом с невестой, а свидетельницу невесты рядом с женихом. Свидетели приглашали гостей подходить "под стакан". Этот обряд обязывал гостей одаривать жениха и невесту подарками. Первыми "под стакан" подходили отец и мать жениха, затем родители невесты, затем крёстные и.т.д. При подходе "под стакан", гости дарили подарок, выпивали из рюмок предложенное на подносе вино, кричали "горько" и садились за стол, в строго отведенное место согласно своему статусу, почёту и уважению. После прохода почётных гостей "под стакан", их рассаживания за свадебный стол, приглашали остальных гостей занимать места за столом. Свидетели брали в руки поднос обходили гостей, принимая у них подарки для молодожёнов.   

     Тамадой был гармонист, который вёл и контролировал весь ход свадьбы. К гармонисту обычно прикрепляли помощника, который и выполнял все его поручения. Но самой главный наказ помощнику был присматривать, чтобы гармониста никто не обидел и чтоб тот не перебрал, то есть не напился на свадьбе на радостях. Бывало и такое.

     Первую ночь молодые обычно проводили в доме невесты, так как в доме жениха были накрыты столы, да и гостей размещали на ночлег, где только возможно. Шиком считалось ночевать на сеновале! За молодыми вечером приезжала бричка, запряжённая лошадьми, или автомобиль, и они ехали в дом невесты, где поспокойнее. Ведь гости на свадьбе могли гулять до первых петухов, то есть до утра.

    Второй день свадьбы проходил у невесты. Утром ряженые гости шли по улице с частушками и прибаутками к дому невесты будить молодых. В руках они держали пустые вёдра кастрюли и стучали в них, создавая шум под игру гармониста. Войдя в дом невесты, разбивали глиняную посуду  на черепки, после чего молодые приглашали всех за стол для продолжения свадьбы. Невеста брала в руки веник и начинала подметать с пола осколки глиняной посуды. Гости в это время плясали и пели под гармонь частушки, адресованные невесте. Сидя за столом, гости уже не кричали «Горько!». Было не положено, так как молодожёны стали полноправными мужем и женой. Гости были наряжены так, что в действительности человека было невозможно узнать. Был случай, когда одна ряженая гостья пошла домой управиться со своим хозяйством. Всё бы ничего, но собака не узнала свою хозяйку и завыла так, что аж жутко стало во всей округе, даже соседи сбежались на этот вой. После, разобравшись, в чём дело, все попадали со смеху!

      Раньше с закусками и выпивкой на столах было плоховато, особых разносолов не было, поэтому чтоб не "ударить в грязь лицом" сватья просили гармониста не давать засиживаться за столом, а играть  почаще да подольше, чтобы вынудить гостей пускаться в пляс. Был такой случай: подошёл отец жениха к стоящим в сторонке гостям и говорит: «Ел, пил – пляши!» После таких слов волей-неволей пришлось выполнять его прихоть. Пляски были такие, что из пола вылезали гвозди, скрепляющие доски. Последующие два три дня свадьба проходила на улице, где гости под гармонь ходили и плясали по улице от дома жениха к дому невесты, и наоборот. Гостей сватья угощали закусками и выпивкой, приговаривая: «Гостям рады два раза, когда встречают и когда провожают!» Ещё сделаю небольшую ремарку. К хорошему гармонисту договариваться на счёт проведения свадьбы приезжали за два, а то и за три месяца. Были такие случаи, что гармонист прятался от гостей под видом каких-либо обстоятельств, чтоб своим отказом не обидеть их.

      Всё это было. Теперь уже нет и будет ли когда-нибудь, не знаю. Теряем мы свои устои и традиции. Остаются одни воспоминания о былом величии прошедшего времени... 

 

Владимир Евсеев, Москва - Ериловка,

декабрь 2014

                         

ИСТОРИЯ О СТАРОЙ РОЯЛКЕ.

 

  … Село Черкассы  Липецкой области Елецкого района раскинулось на правом берегу реки Быстрая Сосна, правого притока Дона. Село ещё в недалёком прошлом по своим размерам было гораздо больше, чем в настоящее время. У нас было три колхоза и село условно делилось как бы на три части, люди в которых жили и вели свою деятельность по-разному. Кто побогаче жил, а кто победнее. Но никогда не было барщины, это было вольное село со стародавних времён…

Впрочем, речь не о селе, а об истории одной рояльной гармони, которая побывала в моих руках.

    А началась история с того, что мой приятель из соседнего села Ериловка Игорь Дедяев увидал выброшенную кем-то старую рояльную гармонь, и, не в силах пройти мимо такой необычной находки, забрал её себе. Игорь учился в школе вместе с моей младшей сестрой.

Не зная, что дальше делать с роялкой, он приволок её мне. Состояние гармони было плачевным, но хоть и расcтроеная, она звучала «по-особому, на старинный лад», как говорили сведущие в этом деле люди. С лёгкой хрипотцой, присущей звучанию елецкой роялки. После обследования гармони оказалось, что она  изготовлена черкасским мастером Карасёвым (по двору их семью называли «Папиловы»), а прежним владельцем роялки был житель этого же села Николай, по двору его называли «Маслов». Жили Масловы «на броду», так называлась улица, расположенная вдоль береговой линии реки. Я помню Николая и его брата, они работали в совхозе «Чибисовский», который образовался после объединения колхозов. Не очень отчётливо, но всё же помню их отца, в то время он мне казался древним стариком, напоминал былинного старца. Он подрабатывал лодочником, и все в округе обращались к нему, чтобы переправиться через реку на другую сторону, ведь в обход через мост идти очень даже не близко. За перевоз ему платили 15 копеек. Старик не отказывался от денег, потому что жили они бедно.

    Но вернёмся к рассказу о судьбе брошенной рояльной гармони. Гармонь эту мне Игорь отдал, и с этого подарка я повторно взялся за гармонь. Не то, чтоб стал гармонистом, а просто начал играть для себя и для души. А тогда мне очень уж захотелось иметь рояльную гармонь, на которой играли мои предки. После осмотра я осознал, что гармонь вроде бы с виду простой инструмент, а в действительности с починкой дело обстояло гораздо сложнее, чем я предполагал. Без специальных знаний и умений мне не удастся её отремонтировать самому. Раньше-то в селе были замечательные мастера, изготавливающие гармони, а к этому времени уже никого не осталось.

    Я обратился за помощью к своему дяде, проживающему в Ельце, - Вениамину Ивановичу Швырёву. Мол, помоги найти мастера для ремонта гармони. Он, недолго думая, сказал: «Есть такой! Живёт в Ельце, в районе завода «Эльта». Мастером оказался Александр Тихонович Гришин. Это был известный и уважаемый в городе человек, хороший гармонный мастер и фронтовик, прошедший Великую Отечественную… Я принёс ему гармонь. Он осмотрел её и определил: «Черкасский строй, мастер Папилов или Савин. Ну что ж, я попробую отремонтировать, но больно уж она старая!» Оставив у него гармонь, я уехал.

Через пару недель я вновь посетил его. Пришёл и увидел, что гармонь моя вся разобрана и разложена по деталям. Первый вопрос был адресован мне: «Володя, а ты что, интересуешься гармонями?» - «Да»,- ответил я. «Ну если интересуешься, могу предложить тебе хорошую гармонь!» И достал из-под стола роялку. Увидев её, я загорелся: «Сколько бы она ни стоила, я её возьму!», уж больно вид её запал мне в душу. Красавица! Ну а когда Гришин заиграл на ней, моему восторгу не было предела. Я спросил Александра Тихоновича, сколько денег он хочет за свой инструмент. «Шесть тысяч рублёв»,- последовал ответ. Я сказал: «Хорошо, но у меня с собой нет рублей, есть только доллары». «Не знаю я таких денег…». «Да это нормальные деньги»,- сказал я,- «и в залог оставлю свою старую гармонь». На том и сошлись.

    В следующий приезд я привёз мастеру всю сумму рублями и отдаю, а он мне: «Володь, я ведь сходил на почту и проверил твои деньги. Это хорошие деньги, ты меня не обманул, так что меняться я с тобой не буду! А что касаемо ремонта гармони, я тебе так скажу: легче новую сделать, чем эту отремонтировать! Уж больно она старая!». Вот так я познакомился с гармонным мастером Александром Тихоновичем Гришиным. После этого мы ещё  встречались с ним не раз.

    Забрав свою старую гармонь, я привёз её в родительский дом в Ериловку. Зашел к нам в гости Иван Иванович Бутов, глава администрации  местного поселения. Увидав гармонь, спросил: «Твоя?» - «Да», - «Володь, а чья она?» - «Маслова!» - «Маслова? О, это знаменитая гармонь! Сколько радости людям принесла! Сколько на ней свадеб сыграно. Сколько молодых она сделала счастливыми!»… Мы стали вспоминать своё детство, юность, различные случаи и истории, наших земляков…

     Прощаясь, я попросил Ивана Ивановича, чтобы он передал эту роялку в местный краеведческий музей «Берегиня» села Черкассы. Там она и находится сейчас. Ведь эта старая рояльная гармонь – тоже частичка истории моего родного села, моей малой Родины.

 

Владимир Евсеев, Москва – Ериловка

октябрь 2014

 ИСТОРИЯ О НАЙДЕННОЙ ГАРМОНИ

 

  Есть в Липецкой области, в Елецком районе, село Ериловка, - моё родное село. Обычное село, каких немало на необъятных просторах нашей Родины. Но речь пойдёт даже не о нём, а о славных жителях села - мастерах рояльных гармоней Самойловых (а по двору "Гречкиных"). Я в своей жизни застал последнего из мастеров - Василия Николаевича, 1895 года рождения. Он был ровесником моего деда, Евсеева Филиппа Тимофеевича, и воевали они вместе в первую мировую, и жили по соседству.

  И вот, после окончания мною средней школы в с.Талица (а оно находится в паре километров от нашего села) в 1977 году, моя мама решила обновить мой гардероб, - купить мне костюм к выпускному,- и повезла меня в Москву. Приехав в белокаменную, мы остановились у моего дяди, который проживал неподалёку от Павелецкого вокзала. У него останавливались все родственники, когда приезжали по своим делам в столицу. В один из вечеров, перед самым отъездом домой, мне поручили вынести мусор. Подхожу к контейнеру, а сверху груды мусора лежит небольшая рояльная гармонь с порванным мехом. Я её взял и принёс в квартиру, чтобы показать родным. Дядя взял гармонь в руки, посмотрел на неё и сказал: "Гармонь с наших краёв...", затем бережно упаковал её в мешок и отдал мне. Моей радости не было предела, ведь у меня будет своя гармонь! До этого я уже умел немного играть. Учил меня мой дед, Швырёв Иван Фёдорович. Да и баян я осваивал по полной программе.

    По приезде домой похвалился своей находкой отцу. Он аккуратно развязал мешок, достал рояльную гармонь, взял пассатижи, вытащил штыри соединения рамки с корпусом и осмотрел внутреннюю поверхность. Гармонь оказалась помеченной. Внутри стояли два штампа, на которых было написано "Гармонный мастеръ Самойловъ Николай Егоровичъ, с. Ериловка, Елец. уездъ, Орл. губ.". Вот как! Я привёз из Москвы гармонь, сделанную мастером из нашего села! Отец велел мне сходить за Анатолием Васильевичем Самойловым, внуком этого гармонного мастера. Я сбегал и попросил его прийти к нам. Через некоторое время пришёл Анатолий Васильевич. Взял в руки гармонь, осмотрел со всех сторон и сказал: "Да, умели делать... ", а затем ещё он сказал: "Почему же мои предки начали делать гармони? Не знаю, ведь никто другой из нашего села не занимался этим, только Самойловы"... До конца своих дней он, наверное, не смог не разгадать этой тайны. Ведь на его отце, Самойлове Василии Николаевиче, закончилась династия мастеров рояльных гармоней "Гречкиных". Вспоминаю, что в детстве я видел у них в доме физгармонь, на которой меха приводились в движение с помощью ног. А на долгую память двум сыновьям и дочери Василий Николаевич сделал по рояльной гармони, которые хранятся теперь у их родственников. Ну а эта гармонь мастера Самойлова Николая Егоровича, сделанная в 1895 году "В честь рождения сына Василия Николаевича", с разрешения внука Анатолия Васильевича, осталась жить у меня. Её после отремонтировал мастер Соломенцев Григорий Михайлович из города Ельца. Как он тогда сказал, что его работа "будет стоить четыре червонца". Это был 1978 год.

   В настоящее время гармонь занимает достойное место в моей коллекции, ведь с неё она и началась. Вот такая короткая история из моей жизни, связанная с Елецкой рояльной гармонью. 

 Владимир Евсеев, Москва - Ериловка

 

Ниже - фото гармоней от разных мастеров, принадлежащих В.Евсееву, в том числе и гармонь мастера Самойлова Николая Егоровича.

Пятипарка мастера Самойлова, смотрите информацию о мастере на нашем сайте.
Пятипарка мастера Самойлова, смотрите информацию о мастере на нашем сайте.
Моя гармонь в музее "Берегиня" села Черкассы (большая чёрная) - Владимир Евсеев
Моя гармонь в музее "Берегиня" села Черкассы (большая чёрная) - Владимир Евсеев

Мои любимые роялки. Гармонь Самойлова - самая правая.
Мои любимые роялки. Гармонь Самойлова - самая правая.

Друзья, вы можете высказать Ваше мнение по-поводу публикаций на сайте. сказать СПАСИБО нашим авторам... Это сделать очень просто. Надо вписать своё имя (в графе "имя"), затем в большом прямоугольнике - ваш текст. Нажмите кнопку "Отправить" и Ваш отзыв через секунду появится на сайте.

Первый (верхний) прямоугольник ("сайт") заполнять необязательно.

Будем благодарны за отзывы! 

 

      C уважением, Александр Пчелинцев, автор проекта и администратор сайта

Комментарии: 5
  • #5

    Александр (Суббота, 07 Январь 2017 10:37)

    Матвей, спасибо за отзыв, Ваши координаты отправил Володе Евсееву

  • #4

    Матвей (Суббота, 07 Январь 2017 10:36)

    Здравствуйте! Начал читать материалы, выложенные на Вашем сайте! Как замечательно, что в стране еще есть люди, которым не безразлична их малая родина, которые чувствуют связь со своей землей. Пишу из Челябинска, мне 35 лет, мои предки также происходили из Ериловки. Хотелось бы связаться с Владимиром Евесевым, нахожусь с ним в дальнем родстве. Спасибо!

  • #3

    Вал. Ив. Михальчук (Суббота, 16 Июль 2016 18:44)

    Владимир, почему давно ничего не пишете? Очень нравится ваши рассказы. Несколько раз читали всей семьёй, очень интересно и юмор хороший, добрый и не пошлый. Настоящее семейное и познавательное чтение. Ждём продолжения!

  • #2

    Сергей (Пятница, 27 Май 2016 21:30)

    Нравятся публикации на сайте. Душевные рассказы, прям от сердца, от души, правда непридуманные истории. Спасибо и Владимиру Евсееву и всем другим авторам кто пишет. Вы умеете рассказать, вспомнить мелочи которым веришь. От ваших рассказов словно в детство переносишся. Спасибо!

  • #1

    юра жарких (Пятница, 27 Май 2016 19:16)

    Классный рассказ, только теперь я вспомнил что нашу хату которая стояла на отшибе тоже заносило снегом по самую крышу,утром после метели взрослым приходилось откапывать выход лопатой, дверь открывалась во внутрь , спасибо большое Володя, очень здорово

Оставить комментарий

Комментарии: 3
  • #1

    Николай Петрович (Вторник, 01 Апрель 2014 10:38)

    Спасибо Владимир за интересный расказ. Кажется вроде ничего особенного а восспоминания за душу трогают. Спасибо!

  • #2

    Зубов Валерий, г.Елец (Среда, 14 Май 2014 19:27)

    Решил написать потому, что за елецкую гармонь обидно - хромка повсеместно вытесняет роялку, а современная молодежь о ней ничего не знает!!! Огромное спасибо за сайт!!!!!!!!!!!!!!!

  • #3

    Валентина Кондаурова (Суббота, 11 Март 2017 11:14)

    Владимир, я в восторге! Жили,учились и не ожидали,что рядом ходит такой талантливый человек! Молодец,спасибо тебе,пиши....